"Лавр" Евгений Водолазкин
Feb. 11th, 2021 02:59 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
stihyaВ литературоведенье есть понятие образцового читателя, ввёл его Умберто Эко. По сути это инструкция автора для читателя как следует читать его книгу. Такая "инструкция" как бы пронизывает весь текст произведения и создаёт образ того для кого книга написана, к кому автор обращается, а задача читателя принять правила игры, сыграть данную ему роль и погрузиться в мир создаваемый автором. И Водолазкин в первой части книги создаёт этот образ, образ человека, которому будет интересно житие святого (пусть упрощённое и подстроенное под современные вкусы). Визуальной ассоциацией первой части книги у меня была картина "Видение отрока Варфоломея". Арсений воспринимался мной как юный Сергий, а старец с картины Христофором. То есть первое впечатление от книги у меня было весьма позитивным. А потом автор ломает тебя и твои ожидания от книги через колено. Нарушает все правила, которые сам же и задал.Есть ощущение что автор как и его герои юродствует. Например, первая яркая фраза такого типа про появившиеся из под снега пластиковые бутылки в лесу.
Может быть поднятая в романе тема Бога и времени слишком сложна, а автор, не желал, чтобы его обвинили в избыточной серьёзности или предъявили высокие требования, вот и прибавляет он всякого рода хохмы, прибаутки-шуточки, а читатель должен благодарно ухмылятся и забыть про изначальный посыл. Легенда меняется! "Ну да, мы поговорим о святых, но так не слишком серьёзно, чтоб читатель не заскучал". Поэтому и перемежается речь главных героев то старославянским, то современным русским с переходом в отборный канцелярит или мат. От связывания этого воедино меня каждый раз коробило. Ощущение, что автор издевается либо над читатетелем, либо над своей исходной позицией. Только удаётся настроится на какую-то глубину, которую задаёт сам автор и тебя обрывают уже приевшимися стилистическими каламбурами (После ужаса сцены смерти Устины и по сути помешательства Арсения: "Ну, прощай что ли, потому что это последняя наша встреча. Обстоятельства складываются так, что в ближайшее время жизнь моя прекратится".). Или подкидывает что-нибудь новенькое, например: "Корова (что в вымени тебе моём?)" - ха-ха-ха. Короче я стороник единообразия в том числе стилистического. Да, автор это делает специально с художественной целью, но его художества меня знатно раздражали, особенно в части посвящённой юродничеству. Наверно, это отражало восприятие юродивого обществом: "несёт ни пойми чего, а сделать ему ничего нельзя - Божий человек". Далее мы понимаем, что автор объясняет такое смешение "языков" желанием показать пересечение времени, цикличность, об этом он долго и упорно пишет. По идеи это должно отражать вневременную сущность мира главных героев. Но от того что тысячу раз про время и цикличность автор повторяет, убедительнее что-то это всё не становится, а с этим всё более раздражает речь героев. Ожидалась какая-то философия и глубина, а на деле пшик. Оказалось что все эти фразочки лишь способ автора пощеголять знанием старословянского, а про время так... для прикрытия. Короче, не умею я переобуваться в полёте. Шакко, наверно, призвала бы относиться к книге как к предмету искусства, который не обязан нравится, но призван вызывать эмоциональный отклик. :) Ну что ж, я явно не ценитель.
А вторая вещь, которая раздражает в произведении Водолазкина, это желание впихнуть в читателя Знание.У Святослава Логинова есть эссэ: "О графах и графоманах или почему я не люблю Льва Толстого." В нём на примере двух рассказов "Черепаха" Толстого и "Лис и мышонок" Бианки, он описывает разницу между навязыванием читателю знания и его очень тонким вплетением в сюжетную линию. Вот здесь отчётливо видна разница между тем же Умберто Эко и Водолазкиным. Мне всё время на ум приходило сравнение с "Имя Розы". Роман Эко имеет множество пластов, но каждый может читать его в меру своего желания погружения и в меру своих знаний. В тебя ничего насильно не вкладывают, не довлеют над читателем, постукивая по тяжёлому тому, говоря : "Сейчас я расскажу вам о Средневековье, слушайте внимательно, буду спрашивать". Вот с "Лавром" было ощущение, что мне сначала хотели рассказать про целебные травы, вещества, камни, ну короче весь арсенал целителя русского средневековья. Что от чего и как применяли и т. д. и т.п. Перечисляли, перечисляли, перечисляли.У Эко это тоже вроде было, но сразу и не вспомнишь где и как он об этом говорит, всё вписано в текст более чем естественно. Потом в "Лавре" хотели рассказывают про то что цифры на Руси записывались буквами. И вот эта цифра так, а эта так записывается. Зачем это? Ну, конечно, чтобы просветить не знающих! Немного схожее впечатление на меня произвёл в своё время Дэн Браун с его "Кодом да Винчи", он тоже всё интересности и головоломки вставляет в текст для заманухи, но оно хотя бы оправдывалось тем что потом это должно было привести к разгадке, но всё равно искусственность самой книги от этого ощущалась. И тут энциклопедические вставки и их искусственность.
И напоследок автор реализует свой взгляд из современного мира. Например, пишет : в то время бумажных денег не было и поэтому припрятать деньги было нелегко.... И что-то много таких заметок на полях было, типа вы просто из своего времени можете не так понять (ну да, это только герои вневременные, а нам-то куда уж) я вам сейчас объясню...Мне в этом виделось категорическое неуважение к читателю. Итог книги был понятен с момент, когда то тут, то там главному герою начинают видится знакомые лица, попадает в знакомые ситуации, конечно в конце он должен был спасти какую-нибудь беременную с ребёнком... В общем домучала, жалко потраченного времени.
Может быть поднятая в романе тема Бога и времени слишком сложна, а автор, не желал, чтобы его обвинили в избыточной серьёзности или предъявили высокие требования, вот и прибавляет он всякого рода хохмы, прибаутки-шуточки, а читатель должен благодарно ухмылятся и забыть про изначальный посыл. Легенда меняется! "Ну да, мы поговорим о святых, но так не слишком серьёзно, чтоб читатель не заскучал". Поэтому и перемежается речь главных героев то старославянским, то современным русским с переходом в отборный канцелярит или мат. От связывания этого воедино меня каждый раз коробило. Ощущение, что автор издевается либо над читатетелем, либо над своей исходной позицией. Только удаётся настроится на какую-то глубину, которую задаёт сам автор и тебя обрывают уже приевшимися стилистическими каламбурами (После ужаса сцены смерти Устины и по сути помешательства Арсения: "Ну, прощай что ли, потому что это последняя наша встреча. Обстоятельства складываются так, что в ближайшее время жизнь моя прекратится".). Или подкидывает что-нибудь новенькое, например: "Корова (что в вымени тебе моём?)" - ха-ха-ха. Короче я стороник единообразия в том числе стилистического. Да, автор это делает специально с художественной целью, но его художества меня знатно раздражали, особенно в части посвящённой юродничеству. Наверно, это отражало восприятие юродивого обществом: "несёт ни пойми чего, а сделать ему ничего нельзя - Божий человек". Далее мы понимаем, что автор объясняет такое смешение "языков" желанием показать пересечение времени, цикличность, об этом он долго и упорно пишет. По идеи это должно отражать вневременную сущность мира главных героев. Но от того что тысячу раз про время и цикличность автор повторяет, убедительнее что-то это всё не становится, а с этим всё более раздражает речь героев. Ожидалась какая-то философия и глубина, а на деле пшик. Оказалось что все эти фразочки лишь способ автора пощеголять знанием старословянского, а про время так... для прикрытия. Короче, не умею я переобуваться в полёте. Шакко, наверно, призвала бы относиться к книге как к предмету искусства, который не обязан нравится, но призван вызывать эмоциональный отклик. :) Ну что ж, я явно не ценитель.
А вторая вещь, которая раздражает в произведении Водолазкина, это желание впихнуть в читателя Знание.У Святослава Логинова есть эссэ: "О графах и графоманах или почему я не люблю Льва Толстого." В нём на примере двух рассказов "Черепаха" Толстого и "Лис и мышонок" Бианки, он описывает разницу между навязыванием читателю знания и его очень тонким вплетением в сюжетную линию. Вот здесь отчётливо видна разница между тем же Умберто Эко и Водолазкиным. Мне всё время на ум приходило сравнение с "Имя Розы". Роман Эко имеет множество пластов, но каждый может читать его в меру своего желания погружения и в меру своих знаний. В тебя ничего насильно не вкладывают, не довлеют над читателем, постукивая по тяжёлому тому, говоря : "Сейчас я расскажу вам о Средневековье, слушайте внимательно, буду спрашивать". Вот с "Лавром" было ощущение, что мне сначала хотели рассказать про целебные травы, вещества, камни, ну короче весь арсенал целителя русского средневековья. Что от чего и как применяли и т. д. и т.п. Перечисляли, перечисляли, перечисляли.У Эко это тоже вроде было, но сразу и не вспомнишь где и как он об этом говорит, всё вписано в текст более чем естественно. Потом в "Лавре" хотели рассказывают про то что цифры на Руси записывались буквами. И вот эта цифра так, а эта так записывается. Зачем это? Ну, конечно, чтобы просветить не знающих! Немного схожее впечатление на меня произвёл в своё время Дэн Браун с его "Кодом да Винчи", он тоже всё интересности и головоломки вставляет в текст для заманухи, но оно хотя бы оправдывалось тем что потом это должно было привести к разгадке, но всё равно искусственность самой книги от этого ощущалась. И тут энциклопедические вставки и их искусственность.
И напоследок автор реализует свой взгляд из современного мира. Например, пишет : в то время бумажных денег не было и поэтому припрятать деньги было нелегко.... И что-то много таких заметок на полях было, типа вы просто из своего времени можете не так понять (ну да, это только герои вневременные, а нам-то куда уж) я вам сейчас объясню...Мне в этом виделось категорическое неуважение к читателю. Итог книги был понятен с момент, когда то тут, то там главному герою начинают видится знакомые лица, попадает в знакомые ситуации, конечно в конце он должен был спасти какую-нибудь беременную с ребёнком... В общем домучала, жалко потраченного времени.
