stihya | Герберт Уэллс "Россия во мгле"

Меня, будто, не отпускает тема революции 1917 года и первых лет построения нового мира, постоянно что-то попадается по теме. С удивлением узнала, что Герберт Уэллс посетил совсем новое большевистское государство в 1920 году. Да, тот самый Уэллс что написал "Машину времени" и "Войну миров". Надо сказать, что английские писатели не перестают меня удивлять, так же странно мне было в своё время узнать про путешествие Льюиса Керролла в нашу "страну чудес".

Как и его предшественник, Уэллс оставил заметки о своём недолгом путешествии. И хотя "Россия во мгле" совсем коротенькая книжечка, почерпнуть в ней можно очень многое. Беспорная её ценностью — взгляд из вне и попытка объективной оценки текущего исторического момента. И самое главное Уэллс уже бывал в России в 1914 году и имел некоторе представление о стране, истории, её населении, а значит у него была сравнительная основа для выводов которые он сделал. Писатель в свой приезд сумел встретиться и поговорить с Лениным, представителями творческой интеллигенции, учёными и другими видными деятелями эпохи. Ленин в итоге прочитал книгу Уэллса и оставил пометки, которые тоже можно увидеть в книге. Книга получилась очень красноречивым срезом эпохи сделанным под весьма оригинальным углом.

Несколько цитат:

"Мне кажется, что большевики именно те, за кого они себя выдают, и я вынужден был относиться к ним как к прямым и честным людям. Я не согласен ни с их взглядами, ни с их методами, но это другой вопрос."

"Они избрали Маркса своим пророком и красное знамя – своим символом… И вот, когда произошла катастрофа в России, где не осталось других сил, которые могли бы бескорыстно сплотиться для общего блага, из Америки и Западной Европы вернулось много эмигрантов, энергичных, полных энтузиазма, еще молодых людей, утративших в более предприимчивом западном мире привычную русскую непрактичность и научившихся доводить дело до конца. У них был одинаковый образ мыслей, одни и те же смелые идеи, их вдохновляло видение революции, которая принесет человечеству справедливость и счастье. Эти молодые люди и составляют движущую силу большевизма."

Но если мы будем продолжать свою жесткую блокаду и тем самым лишим Россию возможности восстановить свою промышленность, этот идеал может уступить место кочевнику из Туркестана, вооруженному полудюжиной кинжалов. Мы загоним то, что останется от большевистской России, в степи и заставим ее взяться за нож. Если мы поможем какому-нибудь новому Врангелю свергнуть не такое уж прочное московское правительство, ошибочно полагая, что этим самым установим «представительный строй» и «ограниченную монархию», мы можем весьма сильно просчитаться. Всякий, кто уничтожит теперешнюю законность и порядок в России, уничтожит все, что осталось в ней от законности и порядка. Разбойничий монархический режим оставит за собою новые кровавые следы по всей русской земле и покажет, на какие грандиозные погромы, на какой террор способны джентльмены, пришедшие в ярость; после недолгого страшного торжества он распадется и сгинет. И тогда надвинется Азия. Снова, как тысячу лет назад, на огромной равнине, до берегов Днестра и Немана, всадник будет грабить крестьянина и крестьянин подстерегать всадника. Города превратятся в груды развалин среди безлюдной пустыни, железнодорожные пути – в ржавый лом, пароходы исчезнут с затихших рек…

"Политический облик русских эмигрантов в Англии вызывает презрение. Они бесконечно твердят о «зверствах большевиков»: крестьяне поджигают усадьбы, разбежавшаяся солдатня грабит и убивает в глухих переулках, и все это – дело рук большевистского правительства. Спросите их, какое же правительство они хотят вместо него, и в ответ они несут избитый вздор, обычно приспосабливаясь к предполагаемым политическим симпатиям своего собеседника. Они надоедают вам до тошноты, восхваляя очередного сверхчеловека, Деникина или Врангеля, который наведет, наконец, полный порядок, хотя одному господу богу известно, как он это сделает. Эти эмигранты не заслуживают ничего лучшего, чем царь, и они не в состоянии даже решить, какого царя они хотят. Лучшая часть русской интеллигенции, еще оставшаяся в России, постепенно начинает – во имя России – пока неохотно, но честно сотрудничать с большевиками."