"Любимчик Эпохи" Катя Качур
Feb. 24th, 2025 10:30 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
stihyaИтак, я пошла дальше по лёгкой дорожке увлекательного чтива по имени Катя Качур. После её «Желчного ангела» взялась за её же «Любимчика Эпохи».
Книга так же с первых строк погружает в мир живых и мир мёртвых. Написана она более насмешливым тоном, чем «Желчный ангел», отчего создаётся впечатление, будто автор пишет её на спор с самой собой (удастся ли рассказать такую историю, чтобы не скатиться в слёзодавительность). Говорить о серьёзных и зачастую трагичных событиях, не теряя присутствия духа, тоже надо уметь, и у Качур это получается.
В начале романа мы обнаруживаем себя вместе с одним из главных героев романа 50-летним Родионом на его собственных похоронах, где он внимательно следит за своим братом Ильёй, с которым у них всегда были весьма сложные отношения. Родиону даже удаётся вклиниться в сознание Ильи, когда тот начинает сорить деньгами на ритуальные услуги, но на этом контакт двух миров завершается. А дальше идёт ретроспективное путешествие в детство, отрочество и юность двух братьев, которые с детства росли, конкурируя друг с другом за внимание и любовь родителей и окружающих.
В какой-то момент соперничество переросло во взаимную травлю, но в один ужасный день Илья неожиданно пропадает... А дальше следует почти детективное повествование о том, как живые узнают истории уже мёртвых людей и как это меняет понимание всего вокруг, разбивает вдребезги привычную и принятую картину мира и собирает её в абсолютно новую искрящуюся мозаику. А мёртвые тем временем тоже раскрывают свои не менее захватывающие секреты.
По построению и форме роман мне понравился даже больше «Желчного ангела». То, что в начале казалось минусом, вот этот лёгкий ироничный тон, в процессе оказалось плюсом, потому что если рассказать все истории романа сухим языком, например, уголовных сводок, наверно, как минимум испорченное настроение читателю будет обеспечено, а в книге всё на своих местах и всё обязательно закончится хорошо, оставив лишь дымку светлой грусти о героях книги.
Однако у романа есть и условные минусы. Это второй мной прочитанный роман Кати Качур, и я нахожу в нём узнаваемые типажи и коллизии, которые использует автор. В обеих книгах есть высокий статный хирург брюнет и в противовес ему тщедушный и жутко болезный второй центральный герой. Есть престарелая женщина из разряда «моя бабушка курит трубку», которая в жизни много повидала и поняла-приняла этот чёртов мир. Есть шок от социальных учреждений интернатного типа (от мала и до велика), предположу, что автор каким-то образом сталкивалась с такими учреждениями и они оставили неизгладимый след в её сознании.
Повторяется тема воспроизводства детей по образу и подобию матери, как говорится, «когда поработала копировальным аппаратом». И образ доморощенной Пифии, которой известно и доступно больше в понимании описанного в книге мира, чем всем остальным героям.
В общем, автор повторяется, и это заметно всего по двум книгам. Помнится, у Бакмана, чьи книги (не все) вызывают у меня очень близкие по ассоциациям эмоции, такие самоповторы я начала замечать с четвёртой книги. Потом я прочитала книгу Бакмана «Что мой сын должен знать об устройстве этого мира», которая была практически маленьким дневником о ранних годах жизни с первенцем автора, и поняла, с кого были списаны все эти герои его книг. Поэтому создаётся ощущение, что и здесь писательница списывает главных героев своих книг со своего ближайшего окружения, лишь переставляя их местами в зависимости от контекста и сюжета. Обе книги представляют замечательные экземпляры приятной и лёгкой и вместе с тем не пустой современной литературы. Однако хотелось бы пожелать автору впустить в свои миры больше фантазии и меньше реального мира.
Книга так же с первых строк погружает в мир живых и мир мёртвых. Написана она более насмешливым тоном, чем «Желчный ангел», отчего создаётся впечатление, будто автор пишет её на спор с самой собой (удастся ли рассказать такую историю, чтобы не скатиться в слёзодавительность). Говорить о серьёзных и зачастую трагичных событиях, не теряя присутствия духа, тоже надо уметь, и у Качур это получается.
В начале романа мы обнаруживаем себя вместе с одним из главных героев романа 50-летним Родионом на его собственных похоронах, где он внимательно следит за своим братом Ильёй, с которым у них всегда были весьма сложные отношения. Родиону даже удаётся вклиниться в сознание Ильи, когда тот начинает сорить деньгами на ритуальные услуги, но на этом контакт двух миров завершается. А дальше идёт ретроспективное путешествие в детство, отрочество и юность двух братьев, которые с детства росли, конкурируя друг с другом за внимание и любовь родителей и окружающих.
В какой-то момент соперничество переросло во взаимную травлю, но в один ужасный день Илья неожиданно пропадает... А дальше следует почти детективное повествование о том, как живые узнают истории уже мёртвых людей и как это меняет понимание всего вокруг, разбивает вдребезги привычную и принятую картину мира и собирает её в абсолютно новую искрящуюся мозаику. А мёртвые тем временем тоже раскрывают свои не менее захватывающие секреты.
По построению и форме роман мне понравился даже больше «Желчного ангела». То, что в начале казалось минусом, вот этот лёгкий ироничный тон, в процессе оказалось плюсом, потому что если рассказать все истории романа сухим языком, например, уголовных сводок, наверно, как минимум испорченное настроение читателю будет обеспечено, а в книге всё на своих местах и всё обязательно закончится хорошо, оставив лишь дымку светлой грусти о героях книги.
Однако у романа есть и условные минусы. Это второй мной прочитанный роман Кати Качур, и я нахожу в нём узнаваемые типажи и коллизии, которые использует автор. В обеих книгах есть высокий статный хирург брюнет и в противовес ему тщедушный и жутко болезный второй центральный герой. Есть престарелая женщина из разряда «моя бабушка курит трубку», которая в жизни много повидала и поняла-приняла этот чёртов мир. Есть шок от социальных учреждений интернатного типа (от мала и до велика), предположу, что автор каким-то образом сталкивалась с такими учреждениями и они оставили неизгладимый след в её сознании.
Повторяется тема воспроизводства детей по образу и подобию матери, как говорится, «когда поработала копировальным аппаратом». И образ доморощенной Пифии, которой известно и доступно больше в понимании описанного в книге мира, чем всем остальным героям.
В общем, автор повторяется, и это заметно всего по двум книгам. Помнится, у Бакмана, чьи книги (не все) вызывают у меня очень близкие по ассоциациям эмоции, такие самоповторы я начала замечать с четвёртой книги. Потом я прочитала книгу Бакмана «Что мой сын должен знать об устройстве этого мира», которая была практически маленьким дневником о ранних годах жизни с первенцем автора, и поняла, с кого были списаны все эти герои его книг. Поэтому создаётся ощущение, что и здесь писательница списывает главных героев своих книг со своего ближайшего окружения, лишь переставляя их местами в зависимости от контекста и сюжета. Обе книги представляют замечательные экземпляры приятной и лёгкой и вместе с тем не пустой современной литературы. Однако хотелось бы пожелать автору впустить в свои миры больше фантазии и меньше реального мира.
