Настоящая любовь и чудо случаются
Feb. 16th, 2025 09:27 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
stihyaЦитата из книги А. Ланькова "К Северу от 38й параллели", которая рассказывает о повседневной, политической и культурной жизни КНДР с момента основания республики и почти до наших дней.
3 декабря 2002 года в столице Вьетнама Ханое состоялся роскошный свадебный банкет, куда пришла почти тысяча гостей. Жених и невеста не были кинозвездами или детьми какого-нибудь большого начальника (впрочем, жених был начальником сам). Были они немолоды: им обоим было за 50. Однако это событие стало действительно необычным: в 2002 году в Ханое был заключен первый за многие десятилетия официально одобренный брак между гражданином Северной Кореи и иностранцем.
Ли Ён-хи познакомилась со своим будущим мужем, вьетнамцем Фам Нгок Канем, в 1971 году, когда тот учился в Северной Корее. Это была любовь с первого взгляда, и, собираясь домой, он пообещал жениться на ней. Тогда это казалось невозможным. Действительно, в немногих странах правительство относилось к смешанным бракам так плохо, как в Северной Корее в 1960–1980-х годах.
Начиная с 1960-х годов северокорейские идеологи отбросили принятое в советской историографии сталинское определение нации, которое вовсе не упоминало расового и биологического единства, а гласило, что нация формируется на базе «общности языка, территории, экономической жизни и психического склада». В КНДР в качестве одного из признаков нации стали выделять «кровь», а со временем сделали ее едва ли не важнейшим из всех признаков нации. В 1985 году, например, Ким Чен Ир сказал, что «именно общность крови и языка является самым важным признаком, определяющим нацию», а в 1998 году подчеркнул: «Корейская нация — однородная нация, унаследовавшая одну кровь и живущая на одной территории, говоря на одном языке на протяжении тысячелетий». Понятно, что такое отношение к нации означает весьма негативное восприятие смешанных браков. При этом в целом официальную северокорейскую идеологию нельзя назвать расистской. Хотя о замечательных достоинствах корейской нации в Пхеньяне говорят много, эти достоинства не приписывают биологическому превосходству корейцев.
[...]
Представляется, что полуофициальная, полународная северокорейская позиция по расовому вопросу — не декларированная, а подразумеваемая — может быть описана как «политика апартеида» в изначальном смысле этого слова, то есть примерно так, как апартеид описывали его создатели и апологеты (они ведь не о дискриминации говорили, а об отдельном развитии рас и, так сказать, их «сопроцветании»). Подразумевается, что каждый народ хорош по-своему и всем им надо жить дружно, но при этом разные расы и нации должны жить отдельно друг от друга, физически не смешиваться и дружить на некотором расстоянии. В этой связи можно вспомнить, как в мае 2014 года северокорейское агентство ЦТАК опубликовало выступление «сталевара Ким Хёка», который, выражая от имени всего северокорейского народа возмущение действиями президента Обамы, специально подчеркнул, что среди всего прочего американский президент является полукровкой — обстоятельство, которое, как подразумевалось из всего контекста, его явно не красило.[...]
(В начале 1960ых годов начался отход КНДР от СССР)
Власти начали бороться со смешанными браками. Мужьям иностранных жен тогда систематически отказывали в продвижении по службе, убеждая, что только развод спасет их от еще бóльших неприятностей. Если же они продолжали упорствовать, их переводили на работу в сельскую местность, не позволяя при этом забирать с собой семьи. Одна за другой жены-иностранки покидали страну, забирая детей с собой. Некоторые из них, кстати, пошли на это ради своих мужей: стало ясно, что русская жена в лучшем случае мешает карьере, а в худшем — может привести к аресту (именно наличие советской жены, похоже, сыграло печальную роль в судьбе Со Ман-иля, одного из самых интересных поэтов и драматургов КНДР первых послевоенных лет, который в итоге погиб в лагере в конце 1960-х). В некоторых случаях их даже насильно депортировали на их родину — точнее, выпустив из страны в кратковременную поездку, не давали разрешения на возвращение. К середине 1970-х почти все они покинули КНДР вместе со своими детьми. На протяжении последующих десятилетий эти женщины не могли поддерживать никаких контактов со своими бывшими мужьями, а их дети ничего не знали о судьбе отцов.
Правда, в начале нулевых ситуация изменилась: обнаружилось, что многие из детей от таких смешанных браков превратились в людей достаточно влиятельных и преуспевающих, так что посольство КНДР стало активно работать с ними — в частности, разрешая и даже поощряя их поездки в Северную Корею, где зачастую тогда еще были живы их отцы. Но это случилось много позже, а с начала 1960-х годов браки с иностранцами стали практически невозможными.[...]
Ходили слухи о том, что в начале 1980-х годов гражданину КНДР позволили жениться на женщине из Югославии, причем это разрешение якобы было выдано самим Ким Чен Иром — и при условии, что брак этот не получит огласки. Эти слухи ни подтвердить, ни опровергнуть пока нельзя, но звучат они правдоподобно: Полководец был несколько сентиментален, склонен к романтике и часто входил в положение конкретных людей. Ли Ён-хи и Фам Нгок Кань, с рассказа о которых мы начали эту историю, также смогли заключить брак только после вмешательства на самом высоком уровне, и без прямого одобрения Полководца тут не могло обойтись.
Вернувшись во Вьетнам после учебы в Северной Корее, Фам Нгок Кань перестал получать письма от Ли Вернувшись во Вьетнам после учебы в Северной Корее, Фам Нгок Кань перестал получать письма от Ли Ён-хи. Это неудивительно: с начала 1960-х северокорейцам, как правило, не разрешалось переписываться с зарубежными адресатами, даже из теоретически дружественных стран, хотя из этого правила и были исключения. Те, кто принимал решения по делу влюбленных, скорее всего, полагали, что с годами их любовь остынет. Так оно обычно и бывает, но в данном конкретном случае они ошиблись: Фам Нгок Кань осаждал посольство Северной Кореи в Ханое, настойчиво требуя разрешения на брак. В конце концов северокорейские дипломаты сообщили ему, что Ли Ён-хи вышла замуж, а потом стали уверять его, что она вообще умерла. Резонно полагая, что слово любого дипломата стоит очень мало, а слово северокорейского дипломата не стоит вообще ничего, Фам Нгок Кань не поверил и продолжил борьбу. Одновременно он сам сделал карьеру, со временем став чиновником средней руки, что тоже, как можно предположить, сыграло роль в последующих событиях.
В конце 1970-х Фам Нгок Кань побывал в командировке на Севере и обнаружил, что Ли Ён-хи жива, не замужем и ждет его. Он вновь пообещал ей, что рано или поздно они поженятся, и удвоил усилия, добиваясь помощи у вьетнамского правительства. В итоге о судьбе пары стали говорить и послы, и министры иностранных дел. В конце концов вопрос об их браке попал в повестку вьетнамско-северокорейского саммита в мае 2002 года, где и было принято окончательное положительное решение. Разрешения на брак (и на выезд Ли Ён-хи во Вьетнам) паре пришлось ждать 30 лет. Им, кстати, повезло: в 2004 году отношения между Вьетнамом и Северной Кореей обострились, поскольку Вьетнам позволил вывезти в Сеул со своей территории большую группу северокорейских беженцев. Северная Корея была возмущена, и отношения с Ханоем оставались замороженными несколько лет. Если бы Фам Нгок Кань не имел таких связей и если бы он не воспользовался тем окном возможностей, что ненадолго открылось около 2000 года, его брак так и не состоялся бы.
Как бы то ни было, Ли Ён-хи и Фам Нгок Кань живут в Ханое, и, насколько известно, живут они хорошо. У этой истории оказался счастливый конец — в отличие от большинства таких историй.
Статья об этой паре в иностранной прессе: https://es.investing.com/news/world-news/amantes-y-camaradas-el-amor-prohibido-en-corea-del-norte-que-renacio-en-vietnam-737075 (делаем пометки что она как всегда политизирована и заканчивается словами "Любовь победила социализм".)
3 декабря 2002 года в столице Вьетнама Ханое состоялся роскошный свадебный банкет, куда пришла почти тысяча гостей. Жених и невеста не были кинозвездами или детьми какого-нибудь большого начальника (впрочем, жених был начальником сам). Были они немолоды: им обоим было за 50. Однако это событие стало действительно необычным: в 2002 году в Ханое был заключен первый за многие десятилетия официально одобренный брак между гражданином Северной Кореи и иностранцем.
Ли Ён-хи познакомилась со своим будущим мужем, вьетнамцем Фам Нгок Канем, в 1971 году, когда тот учился в Северной Корее. Это была любовь с первого взгляда, и, собираясь домой, он пообещал жениться на ней. Тогда это казалось невозможным. Действительно, в немногих странах правительство относилось к смешанным бракам так плохо, как в Северной Корее в 1960–1980-х годах.
Начиная с 1960-х годов северокорейские идеологи отбросили принятое в советской историографии сталинское определение нации, которое вовсе не упоминало расового и биологического единства, а гласило, что нация формируется на базе «общности языка, территории, экономической жизни и психического склада». В КНДР в качестве одного из признаков нации стали выделять «кровь», а со временем сделали ее едва ли не важнейшим из всех признаков нации. В 1985 году, например, Ким Чен Ир сказал, что «именно общность крови и языка является самым важным признаком, определяющим нацию», а в 1998 году подчеркнул: «Корейская нация — однородная нация, унаследовавшая одну кровь и живущая на одной территории, говоря на одном языке на протяжении тысячелетий». Понятно, что такое отношение к нации означает весьма негативное восприятие смешанных браков. При этом в целом официальную северокорейскую идеологию нельзя назвать расистской. Хотя о замечательных достоинствах корейской нации в Пхеньяне говорят много, эти достоинства не приписывают биологическому превосходству корейцев.
[...]
Представляется, что полуофициальная, полународная северокорейская позиция по расовому вопросу — не декларированная, а подразумеваемая — может быть описана как «политика апартеида» в изначальном смысле этого слова, то есть примерно так, как апартеид описывали его создатели и апологеты (они ведь не о дискриминации говорили, а об отдельном развитии рас и, так сказать, их «сопроцветании»). Подразумевается, что каждый народ хорош по-своему и всем им надо жить дружно, но при этом разные расы и нации должны жить отдельно друг от друга, физически не смешиваться и дружить на некотором расстоянии. В этой связи можно вспомнить, как в мае 2014 года северокорейское агентство ЦТАК опубликовало выступление «сталевара Ким Хёка», который, выражая от имени всего северокорейского народа возмущение действиями президента Обамы, специально подчеркнул, что среди всего прочего американский президент является полукровкой — обстоятельство, которое, как подразумевалось из всего контекста, его явно не красило.[...]
(В начале 1960ых годов начался отход КНДР от СССР)
Власти начали бороться со смешанными браками. Мужьям иностранных жен тогда систематически отказывали в продвижении по службе, убеждая, что только развод спасет их от еще бóльших неприятностей. Если же они продолжали упорствовать, их переводили на работу в сельскую местность, не позволяя при этом забирать с собой семьи. Одна за другой жены-иностранки покидали страну, забирая детей с собой. Некоторые из них, кстати, пошли на это ради своих мужей: стало ясно, что русская жена в лучшем случае мешает карьере, а в худшем — может привести к аресту (именно наличие советской жены, похоже, сыграло печальную роль в судьбе Со Ман-иля, одного из самых интересных поэтов и драматургов КНДР первых послевоенных лет, который в итоге погиб в лагере в конце 1960-х). В некоторых случаях их даже насильно депортировали на их родину — точнее, выпустив из страны в кратковременную поездку, не давали разрешения на возвращение. К середине 1970-х почти все они покинули КНДР вместе со своими детьми. На протяжении последующих десятилетий эти женщины не могли поддерживать никаких контактов со своими бывшими мужьями, а их дети ничего не знали о судьбе отцов.
Правда, в начале нулевых ситуация изменилась: обнаружилось, что многие из детей от таких смешанных браков превратились в людей достаточно влиятельных и преуспевающих, так что посольство КНДР стало активно работать с ними — в частности, разрешая и даже поощряя их поездки в Северную Корею, где зачастую тогда еще были живы их отцы. Но это случилось много позже, а с начала 1960-х годов браки с иностранцами стали практически невозможными.[...]
Ходили слухи о том, что в начале 1980-х годов гражданину КНДР позволили жениться на женщине из Югославии, причем это разрешение якобы было выдано самим Ким Чен Иром — и при условии, что брак этот не получит огласки. Эти слухи ни подтвердить, ни опровергнуть пока нельзя, но звучат они правдоподобно: Полководец был несколько сентиментален, склонен к романтике и часто входил в положение конкретных людей. Ли Ён-хи и Фам Нгок Кань, с рассказа о которых мы начали эту историю, также смогли заключить брак только после вмешательства на самом высоком уровне, и без прямого одобрения Полководца тут не могло обойтись.
Вернувшись во Вьетнам после учебы в Северной Корее, Фам Нгок Кань перестал получать письма от Ли Вернувшись во Вьетнам после учебы в Северной Корее, Фам Нгок Кань перестал получать письма от Ли Ён-хи. Это неудивительно: с начала 1960-х северокорейцам, как правило, не разрешалось переписываться с зарубежными адресатами, даже из теоретически дружественных стран, хотя из этого правила и были исключения. Те, кто принимал решения по делу влюбленных, скорее всего, полагали, что с годами их любовь остынет. Так оно обычно и бывает, но в данном конкретном случае они ошиблись: Фам Нгок Кань осаждал посольство Северной Кореи в Ханое, настойчиво требуя разрешения на брак. В конце концов северокорейские дипломаты сообщили ему, что Ли Ён-хи вышла замуж, а потом стали уверять его, что она вообще умерла. Резонно полагая, что слово любого дипломата стоит очень мало, а слово северокорейского дипломата не стоит вообще ничего, Фам Нгок Кань не поверил и продолжил борьбу. Одновременно он сам сделал карьеру, со временем став чиновником средней руки, что тоже, как можно предположить, сыграло роль в последующих событиях.
В конце 1970-х Фам Нгок Кань побывал в командировке на Севере и обнаружил, что Ли Ён-хи жива, не замужем и ждет его. Он вновь пообещал ей, что рано или поздно они поженятся, и удвоил усилия, добиваясь помощи у вьетнамского правительства. В итоге о судьбе пары стали говорить и послы, и министры иностранных дел. В конце концов вопрос об их браке попал в повестку вьетнамско-северокорейского саммита в мае 2002 года, где и было принято окончательное положительное решение. Разрешения на брак (и на выезд Ли Ён-хи во Вьетнам) паре пришлось ждать 30 лет. Им, кстати, повезло: в 2004 году отношения между Вьетнамом и Северной Кореей обострились, поскольку Вьетнам позволил вывезти в Сеул со своей территории большую группу северокорейских беженцев. Северная Корея была возмущена, и отношения с Ханоем оставались замороженными несколько лет. Если бы Фам Нгок Кань не имел таких связей и если бы он не воспользовался тем окном возможностей, что ненадолго открылось около 2000 года, его брак так и не состоялся бы.
Как бы то ни было, Ли Ён-хи и Фам Нгок Кань живут в Ханое, и, насколько известно, живут они хорошо. У этой истории оказался счастливый конец — в отличие от большинства таких историй.
Статья об этой паре в иностранной прессе: https://es.investing.com/news/world-news/amantes-y-camaradas-el-amor-prohibido-en-corea-del-norte-que-renacio-en-vietnam-737075 (делаем пометки что она как всегда политизирована и заканчивается словами "Любовь победила социализм".)
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-02-16 06:29 am (UTC)Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: История (https://www.livejournal.com/category/istoriya?utm_source=frank_comment), Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
no subject
Date: 2025-02-16 06:30 am (UTC)no subject
Date: 2025-02-16 06:30 am (UTC)У меня эта книга лежит в отложенных.
no subject
Date: 2025-02-16 06:35 am (UTC)no subject
Date: 2025-02-16 06:35 am (UTC)no subject
Date: 2025-02-16 08:38 am (UTC)no subject
Date: 2025-02-17 12:39 pm (UTC)