stihya | "Географ глобус пропил" Алексей Иванов (Reply)

Когда-то давно, когда деревья были большими... ) вышел в свет и быстро стал популярным роман Алексея Иванова "Географ глобус пропил". Потом этой популярности добавил снятый следом одноимённый фильм.

Не помню, как так случилось, но у меня составилось о книге впечатление или точнее будет сказать предубеждение, что суть книги и самоцель её существования описание неустроенности, хмари и прочей чернухи-бытовухи 90 -ых. А может так наложилось обсуждение фильма, кто уже вспомнит. Но почему-то знаете, вспомнились такого рода книги, в которых описывается грязь, тлен, безысходность, но создаётся ощущение, что автор в этой атмосфере чувствует себя как свинья в любимой луже грязи. Утонуть и не отмыться. Неизбывное покаяние неизвестно перед кем и за что. Моя первая попытка начать читать роман десять или более лет назад убедила меня в такой оценке книги.

Ну, и правда о чем может идти речь в книге с таким синопсисом? Живёт на свете человек, вроде самый заурядный , но Великий Мечтатель. Ещё выпить любит, безработный, по бабам ходок . Сидит на шее у жены. Жена его за это полоскает изо дня в день. И вот товарищ устраивается не по специальности работать в школу учителем географии. На этом я чтение книги тогда и закончила. О чем здесь читать? Ну, дальше понятно грязь какая-то и помои будут, с обличением, всех окатит. Ничему же такой тип не может научить подрастающее поколение, по крайней мере хорошему? И ничего хорошего от книги естественно ждать не приходится. Тем более что поколение тоже главному герою спуска не даёт, осознавая, что за персонаж им достался в наставники.

И вот случайно в фильме "Я делаю шаг" про учителя-дислектика, который shiro-kino.ru
очень поругала, а я с ней поспорила https://shiro-kino.ru/277144.html?thread=40781720&utm_source=nc&ila_campaign=notifications&ila_location=top_menu_bell&ila_context=comment_answer&from=sds#t40791448 я натыкаюсь на цитату из книги Алексея Иванова следующего содержания:

Я лежу, делаю вид, что сплю, и слушаю, как шлифуют мои кости. Конечно, никакой я для отцов не пример. Не педагог, тем более – не учитель. Но ведь я и не монстр, чтобы мною пугать. Я им не друг, не приятель, не старший товарищ и не клёвый чувак. Я не начальник, я и не подчинённый. Я им не свой, но и не чужой. Я не затычка в каждой бочке, но и не посторонний. Я не собутыльник, но и не полицейский. Я им не опора, но и не ловушка, и не камень на обочине. Я им не нужен позарез, но и обойтись без меня они не смогут. Я не проводник, но и не клоун. Я – вопрос, на который каждый из них должен ответить.

И эта цитата меня сподвигла пересмотреть вопрос с "ясно-понятно" о чём книга "Географ глобус пропил" и всё-таки её дочитать до конца. Так что есть польза и от посредственного кина, ребята.

Только в этот момент у меня закрались сомнения, что роман, возможно, не про реальность 90ых, не про раздолбая Служкина, который от безысходности пошёл учительствовать, а наверно, про что-то другое. До середины книги мне казалось, что я саму себя перехитрила. Но нет, как только дети с классным руководителем выдвигаются в поход всё становится на свои места.

Это действительно роман о том чему может научить детей взрослый вроде бы никчёмный человечишка. Это страшное описание "школа нас к такому не готовила". Само путешествие — это непрерывная череда не того что ожидалось и метафора самогО жизненного пути: вышли не на той станции, погода не та что обещал гидрометцентр, неприятные знакомства и встречи на пути, всё кувырком как в "переходный период" 90ых, как в этом жить, как в этом вариться, вертеться, любить, действовать, взять себя в руки, не спасовать, не пропустить удара.

Каждый из ребят ожидал лёгкую поездку с небольшими и приятными приключениями, но жизнь подкидывает сюрпризы. Всё время замерзшие, голодные, напуганные, уставшие вчерашние дети сплавляются по бурной реке со множеством препятствий, которых не должно было быть на их пути. И кто этот учитель, который взялся отправить их в этот путь, не самозванец ли? Имеет ли он право выполнять такую важную, но опасную задачу? Как в роли учителя, который даёт им путёвку в жизнь, так и в роли проводника в походе.

Сердце разрывается от страха, гордости, боли и счастья, когда ребята самостоятельно сплавляются через порог на реке Ледяной. Абсолютно безответственное поведение географа заставляет их взять ответственность на себя, научиться принимать решения, повзрослеть. Они всё делают не так как им объяснял учитель, но посмотрите, чёрт побери, они выплывают! Это очень страшно и это безумно тонко. Смог бы кто-то кроме Служкина научить их чему-нибудь подобному? Навряд ли, потому что не было бы никакого похода, ни один здравомыслящий человек не согласился бы подвергнуть 14 летних детей такому риску.

Без преувеличения скажу, что это очень сильно. Чувство человека, который что-то дал, отпустил и смотрит дальше как его ученики смогут воспользоваться хоть чем-то из того что он пытался в них вложить знаниями, криком, рукоприкладством, своим антипримером, своей верой в то что у них-то должно выйти лучше. Это страшно и тем не менее духоподъёмно.

Отдельная тема раскрытая в романе. Любовь между взрослым учителем и его ученицей. Тоже очень тонкая тема, и сразу думаешь, ну, очередная история созависимых отношений, Лолита и прочее. Ещё одна тема из-за которой мне книгу не хотелось читать. Но как абсолютно точно автор отвечает на этот вопрос, может ли быть здесь любовь. Да, любовь между взрослым человеком и ребенком случается, да, может быть и страсть, но если это настоящая любовь взрослый никогда не позволит себе шагов, которые принизят эту любовь. В этом вся разница. Вспоминается сразу "Доживём до понедельника", хотя там, конечно, личность учителя не предполагает даже намёка на какие-либо чувственные отношения до того как девочка вырастет, хотя все всё понимают. Служкин намного ближе к земле, любить его никаких запретов не поставлено, об авторитете и речи не идёт, моральных принципов тоже немного и казалось бы в любой момент всё это может перейти в очередную пошлую историю, но ничего этого не случается, потому что каким бы ни был Служкин, любит он Машу по-настоящему. А настоящая любовь не творит зла.

Похмелье, плохая погода – они не только в моём теле, не только в природе. Они в душе моей. Это у души трясутся руки и подгибаются ноги. Это у неё мутно в голове и её тошнит. Это в ней идёт дождь и холод лижет кости. А сам я – это много раз порванная и много раз связанная, истрёпанная и ветхая верёвка воли. И мне стыдно, что вчера эта верёвка снова лопнула. Мне стыдно перед Машей, что я вчера распустил руки. Ведь она девочка, ещё почти ребенок, а я вдвое старше неё и вдесятеро искушённее, в сто раз равнодушнее и в тысячу раз хитрее. Для неё, примерной ученицы, я не парень, не ухажёр. Я – учитель. А на самом деле я – скот. Я могу добиться от неё всего. Это несложно. Но что я дам взамен? Воз своих ошибок, грехов, неудач, который я допёр даже сюда?.. Куда я лезу? Маша, прости меня…

И ещё одна из главных тем "Географа" это настоящая любовь к Родине. Читаешь книгу и испытываешь непреодолимое желание увидеть всё описанное своими глазами. Погрузиться в этот удивительный мир Пермского края. Ничего не значащие названия приобретают цвет, объём, фактуру. Дышится легко и свободно. Это наша Огромная, Необъятная, Великая Родина и какое же счастье жить здесь и дышать её простором. Как можно было писать так из 1995 года для меня остаётся загадкой. Эта тема ощущения единства Родины не только в пространстве и во времени, которая стала лично мне понятна не так давно и которой очень откликаются эти слова автора :

И я вспоминаю весь наш поход – от самой Перми-второй до деревни Межень. И сейчас, здесь, глубокой ночью на пороге пекарни, неясный смысл нашего похода становится мне вроде бы ясен. Мы проплыли по этим рекам – от Семичеловечьей до Рассохи – как сквозь судьбу этой земли, – от древних капищ до концлагерей. Я лично проплыл по этим рекам, как сквозь свою любовь, – от мелкой зависти в темной палатке до вечного покоя на пороге пекарни. И я чувствую, что я не просто плоть от плоти этой земли. Я – малое, но точное её подобие. Я повторяю её смысл всеми извилинами своей судьбы, своей любви, своей души. Я думал, что устроил этот поход из своей любви к Маше. А оказалось, что я устроил его просто из любви. И может, именно любви я и хотел научить отцов – хотя я ничему не хотел учить. Любви к земле, потому что легко любить курорт, а дикое половодье, майские снегопады и речные буреломы любить трудно. Любви к людям, потому что легко любить литературу, а тех, кого ты встречаешь на обоих берегах реки, любить трудно. Любви к человеку, потому что легко любить херувима, а Географа, бивня, лавину, любить трудно. Я не знаю, что у меня получилось. Во всяком случае, я, как мог, старался, чтобы отцы стали сильнее и добрее, не унижаясь и не унижая.

Так что как не удивляюсь себе, но спустя десятилетие я безумно рада, что прочла эту книгу именно сейчас. Рада, что посредственный фильм натолкнул меня на мысль сделать ещё одну попытку. Десять лет назад я бы ничего из книги, мне кажется, не поняла или сделала бы совершенно не те выводы и никогда бы не смогла оценить все те смыслы что хотел вложить в произведение автор, а перечитывать при таком раскладе вряд ли бы стала.

Над книгой я смеялась и рыдала, грустила и переживала, не спала несколько ночей и боялась испортить впечатление от книги фильмом, настолько мне понравилось произведение. Боялась чужих смыслов, которые могут налипнуть сверху и всё-таки фильм посмотрела, но это уже совсем другая история).