Анна Долгарева

[stihya]

На границе с зоной боевых действий,
рядом с танками самими могучими в мире,
я сижу на съемной квартире,
я считаю: «раз — и, два — и, три — и, четыре»,
песня лейся да знамя взвейся.

Я думаю про девочку, инвалида из Киева,
она написала: «ты мне сегодня снилась,
я жду тебя в гости».
Я помню, как льется кровь, отрываются ноги, ломаются кости,
эта память мне все нутро выела.

Я видела это под Луганском и под Донецком в степи рыжей.
Я думаю: «выживите».

Я молюсь за русского офицера,
за украинского призывника.
Эта хрупкая моя вера
никого не спасла пока.

Я сижу, прижавшись спиной к батарее.
Пусть все закончится побыстрее.

Выключается свет.
Ночь будет чудищ полна.
Но права моя страна или нет —
это моя страна.

Comments

[arletti.livejournal.com]

Анна Долгарева

Офицер в Изюме мне говорил такое:
"Не пиши "геройство", мы не герои,
Мы не то что сражаемся в высшей лиге,
Максимум - упоминание в полковой книге".

Русский борщ кровавый с укропом варили,
Говорили, разное говорили.

Мол, земля мы и прах, и порох, и артснаряд -
За соседку Таню, за продуктовый у дома,
За старух на лавке, за дворников, за котят,
За своих и чужих, знакомых и незнакомых,
Не расспрашивай, пусть другие потом говорят.

И они действительно о себе не умели.
Потому я перестала быть женщиной, стала гобоем,
Пела о них, целовала их в лоб перед боем.
Помяни, Господь, Заката, Скрипача, Паганеля

И прочих, променявших имя в крещении
На короткий, как выстрел из РПГ, позывной.

Наступает осень, ветер в оконные щели
Входит, и больше никогда не остаешься одной.

[stihya.livejournal.com]

У меня от её стихов мурашки каждый раз.

И через раз слёзы.

[arletti.livejournal.com]

Мне кажется, тебе у Игоря Караулова вот это понравится


С холма открывается город Марии:
приморские липы в начале тепла.
Мы только недавно с тобой говорили
про город, откуда Мария ушла.

Мария ушла до начала обстрела,
схватила детей, повязала платок.
Она, получается, чудом успела,
уборку и борщ отложив на потом.

Незримо прошла по предместьям садовым,
едва ощущая сгущение зла,
в то утро, когда обернулся Содомом
тот город, откуда Мария ушла.

Разбитые стены и окна пустые,
обломки бетона, осколки стекла.
Как будто уже не вернётся Мария
в свой ласковый город, сожжённый дотла.

Но разве удержится горе навеки,
когда засинеют сквозь дым небеса
и в море уйдут бородатые греки,
вручая Марии свои паруса?