Благодаря книжному клубу книга "Петровы в гриппе и вокруг него" Алексея Сальникова была мной проичитана ещё раз. И по наводке
la_mott прочитана очень внимательно с виртуальным карандашиком и блокнотиком в руках, потому что в первое прочтение я была настолько очарована гипнотезирующей узнаваемостью мест, типажей и времён, и таким близким мне юмором, что сюжетные переплетения оставили лишь дымку и были приняты за бред больного сознания главного героя. Здесь можно посмотреть мою первую рецензию по этой книге: https://stihya.livejournal.com/211932.html.
Текст книги открыт, я бы сказала, для любой интерпретации. Первое восприятие самое поверхностное, как описание некой искажённой реальности в гриппующем сознании главного героя. Ох, чего только не приснится серьёзно больному человеку! Кто хоть раз грипповал по-настоящему должны понять главного героя!
Второй вариант, это мистическое восприятие рассказанной истории , где реальный Петров, будучи маленьким мальчиком случайно спас от смерти возлюбленную Аида и её ещё не рождённого ребёнка, при том что у Аида шанс заиметь ребёнка крайне мал. Возлюбленная жива здорова, растит ребёнка где-то в Австралии. И теперь Аид очень благодарен Петрову и что золотая рыбка служит у него на посылках (или как сам он себя практически называет "Серый волк для Ивана-царевича") переворачивает его жизнь согласно Петрова даже не напрямую высказанным желаниям.
Самое первое что делает Аид, он возвращает главному герою его первую любовь с того света. Тут надо вспомнить девушку, которая была с Петровым, когда он почувствовал вкус к жизни в оппозицию к своему другу Сергею. Девушка, которую он рисовал, а потом её мать сказала, что та на рисунке была "Как живая". То есть следует понимать, что была она на тот момент уже мёртвой, а её физическую оболочку для Петрова поддреживал тот же Аид. У этой девушки была татуировка в области пупка в виде огненного круга. Теперь вернёмся к жене Петрова её подселили в другое тело, она не помнит себя в детстве.
Когда она смотрела вокруг, ей казалось, что на самом деле это не ее глаза, ей казалось, что она просто сидит в голове человека и смотрит через его глаза, как через окно, что вокруг существа, которых она не привыкла видеть в своем прошлом. Люди, по ее мнению, должны были выглядеть по-другому – как, она точно не помнила, но только знала, что по-другому. Среди этих новых людей и в этом новом теле ей приходилось изображать человека, как человека представляли эти окружающие существа, называющие себя людьми. Петрова удивлялась, как тихо теперь в том месте, где она живет. В ее прошлом были только непрерывно гудевшие, окружавшие ее языки пламени, которое не обжигало ее и будто бы даже не давало света, но при этом было, несомненно, пламенем какой-то бесконечной пропасти. Раньше, до того как она попала в это тихое место, всё вокруг нее, как она помнила, состояло именно из пламени, даже существо, которым она была, и существа, которые ее окружали, которых она считала людьми, были из огня.
Таких упоминаний о том, что Петрова живёт не в своём теле очень много в книге. А Игорь Дмитриевич намекает на её происхождение из подземного царства, говоря что достал жену Петрову из "Татарстана" или из Тартара для людей понимающих. Это та самая девушка с татуировкой огненного пламени вокруг пупка, которые возрождённая Петрова чувствует как холодную спираль, а в самые сложные с точки зрения самоконтроля моменты это именно что огненный цветок который рацветает у неё в центре живота, когда Петрова за себя вообще не отвечает.
Возможно, по банальной прихоти Петрова убивает себя его самовлюблённый друг Сергей. Потому что Петрова он уже порядком достал и Аид даёт добро на его смерть, но только инструмент убийства всё равно вручает Петрову, чтобы за ним оставалась свобода выбора. Здесь же комиксы в которых прототипами выступают жена и сын Петрова. Жена Петрова из-за этих комиксов убивает людей, потому что главный герой хочет видеть свою жену внутри такой и Аид ему помогает. И надописанный комикс про сына, где развязка со смертью ясна как божий день приводит Петрова-младшего практически к смерти. Петров наконец понимает, что боится потерять сына и Аид возвращает ему ребёнка с того света. И тут же Петров решает, что не надо рисовать комиксы про своих родственников, он интуитивно почувствовал эту связь. И наконец Аид оживляет самого Петрова.
По течению Стикса в мир мёртвых могут пройти только те покойники над которыми были проведены соответствующие обряды. А Аид выкрадывает тело Петрова и не даёт свершится этим обрядам. Задерживает его душу на этом свете. Вместо переправы на тот свет мы видим несколько поездок на троллейбусах. Из первого его выцепил сам Аид и посадил в катафалк с телом возможно самого Петрова, а далее по сути начинает расспрашивать хочет ли тот жить.И Петров очень уклончив в своих ответах, поэтому поездка сильно затягивается. И только в пьяном споре Петров начинает говорить, что нет в гробу никакого покойника и тогда Аид с Цербером подводят душу к телу и воскрешают усопшего. Другая поездка в троллейбусе тоже наталкивает на мысль, что Петров мёртв. Сначала приходит троллейбус битком набитый людьми, а за ним останавливается совершенно пустой троллейбус с тем же номером, но в него никто не садится. Никто в него не садится потому что это не троллейбус, а средство перехода на тот свет и видят его только покойники. Которые и заходят в него дальше, не по погоде одетая женщина с ребёнком и с макияжем а-ля 80ые и так далее. Но из этого троллейбуса Петров сбегает уже сам.
Но интересней мне показался третий вариант прочтения книги. Как его обозвали в сети "юнгианский роман". С Юнгом я знакома крайне поверхностно (потому что его книги ещё больший гриппозный бред, чем "Петровы в гриппе"))). И тем не менее в его книгах психологические комплексы и черты объясняются на архитипах, которые корнями уходят в греческую мифологию. И Сальников не раз намекает на все эти "эдиповые комплексы", "сизифов труд" и т.д. Так вот у Юнга присутствует понятие разделение психики на мужское и женское начала: анима и анимус. И здесь сразу становится понятно почему в романе практически никто никого не называет по именам. Всё очень просто : Петровы это один человек. И тут надо отметить, что и друг Петрова Сергей, это тоже сам Петров. Его амбициозная часть, стремящиеся к неведомым вершинам и презирающая всех вокруг, непризнаный гений писатель, которого Петров самолично пристрелил и уничтожил его творчество. То есть Петров убил в себе писателя. Главного героя зовут Сергей (ясно из слов его матери, про патроны для шипучки "Сережке будет радость"), но он ни разу не говорит, что друг был его тезкой, потому что это был он сам. Поэтому и Петрова-младшего все зовут Петровым-младшим, так делают когда у отца и сына одно имя и опять мы возвращаемся к теме, что Петров и Петров-младший это разные ипостаси одного человека. Даже друзья у них одинаковые очень мелкие тихушные блондины. Так что у Петрова шизофрения и расщепление личности. И вот в таком разрезе книгу читать невероятно интересно. Становится понятно откуда квартира у Петровой в Екатеринбурге, да ещё в том же доме , что и у Петрова (доставшаяся ему от деда ветерана), и такой же планировки и совсем-совсем похожая по антуражу, если Петрова из Татарстана. Как и то почему в обоих домах, что Сергея, что Петрова ступени продавлены посередине как будто по ним таскали тяжёлые трубы. Почему сын Петрова так хочет пойти на ёлку в костюме — это детский не закрытый гештальт Петрова-старшего с костюмом хоккеиста без шлема. У детской части психики Петрова наконец есть костюм и голова к нему.
Ещё одна тревожная тема это мальчик из параллели, который взял коньки и куда-то пропал. Она повторяется на протяжении всей книги и тревожит все ипостаси Петрова. Это тоже сам Петров, которого мать перед ёлкой не пустила к хоккейной коробке, к которой Петрова неуклонно тянуло и это тоже особенный страх той ситуации, которая так и осталась не отыгранной психикой.Возможно в своём детстве Петров всё-таки сбежал из дома с коньками и получил в этот самый момент серьёзную психическую травму и все эти расщепления личности родом оттуда и человек ищет ответ, на вопрос, что же случилось в том прошлом.
Роман "Петровы в гриппе и вокруг него" является образцом романа о человека с диссоциативным расстройством идентичности, при котором идентичность человека не является целой и складывается впечатление, что в теле одного человека сосуществует несколько личностей. Эти части идентичности могут иметь разный гендер, национальности, возраст и умения. И заслуга Сальникова в его романе в том, что это расслоение передано так как его воспринимает сам больной человек изнутри. Вместе с героем мы попадаем в ловушку его болезни и воспринимаем Петровых как отдельных людей. Мне кажется в этом есть некая шедевральность. И здесь следует сделать сноску. Под шедевром производящим сходное впечатление я подразумеваю картину Пикассо "Герника", которая скорее вызывает непритные чувства, но обязательно вызывает эмоции, ужасает и пробирает до мурашек.
Текст книги открыт, я бы сказала, для любой интерпретации. Первое восприятие самое поверхностное, как описание некой искажённой реальности в гриппующем сознании главного героя. Ох, чего только не приснится серьёзно больному человеку! Кто хоть раз грипповал по-настоящему должны понять главного героя!
Второй вариант, это мистическое восприятие рассказанной истории , где реальный Петров, будучи маленьким мальчиком случайно спас от смерти возлюбленную Аида и её ещё не рождённого ребёнка, при том что у Аида шанс заиметь ребёнка крайне мал. Возлюбленная жива здорова, растит ребёнка где-то в Австралии. И теперь Аид очень благодарен Петрову и что золотая рыбка служит у него на посылках (или как сам он себя практически называет "Серый волк для Ивана-царевича") переворачивает его жизнь согласно Петрова даже не напрямую высказанным желаниям.
Самое первое что делает Аид, он возвращает главному герою его первую любовь с того света. Тут надо вспомнить девушку, которая была с Петровым, когда он почувствовал вкус к жизни в оппозицию к своему другу Сергею. Девушка, которую он рисовал, а потом её мать сказала, что та на рисунке была "Как живая". То есть следует понимать, что была она на тот момент уже мёртвой, а её физическую оболочку для Петрова поддреживал тот же Аид. У этой девушки была татуировка в области пупка в виде огненного круга. Теперь вернёмся к жене Петрова её подселили в другое тело, она не помнит себя в детстве.
Когда она смотрела вокруг, ей казалось, что на самом деле это не ее глаза, ей казалось, что она просто сидит в голове человека и смотрит через его глаза, как через окно, что вокруг существа, которых она не привыкла видеть в своем прошлом. Люди, по ее мнению, должны были выглядеть по-другому – как, она точно не помнила, но только знала, что по-другому. Среди этих новых людей и в этом новом теле ей приходилось изображать человека, как человека представляли эти окружающие существа, называющие себя людьми. Петрова удивлялась, как тихо теперь в том месте, где она живет. В ее прошлом были только непрерывно гудевшие, окружавшие ее языки пламени, которое не обжигало ее и будто бы даже не давало света, но при этом было, несомненно, пламенем какой-то бесконечной пропасти. Раньше, до того как она попала в это тихое место, всё вокруг нее, как она помнила, состояло именно из пламени, даже существо, которым она была, и существа, которые ее окружали, которых она считала людьми, были из огня.
Таких упоминаний о том, что Петрова живёт не в своём теле очень много в книге. А Игорь Дмитриевич намекает на её происхождение из подземного царства, говоря что достал жену Петрову из "Татарстана" или из Тартара для людей понимающих. Это та самая девушка с татуировкой огненного пламени вокруг пупка, которые возрождённая Петрова чувствует как холодную спираль, а в самые сложные с точки зрения самоконтроля моменты это именно что огненный цветок который рацветает у неё в центре живота, когда Петрова за себя вообще не отвечает.
Возможно, по банальной прихоти Петрова убивает себя его самовлюблённый друг Сергей. Потому что Петрова он уже порядком достал и Аид даёт добро на его смерть, но только инструмент убийства всё равно вручает Петрову, чтобы за ним оставалась свобода выбора. Здесь же комиксы в которых прототипами выступают жена и сын Петрова. Жена Петрова из-за этих комиксов убивает людей, потому что главный герой хочет видеть свою жену внутри такой и Аид ему помогает. И надописанный комикс про сына, где развязка со смертью ясна как божий день приводит Петрова-младшего практически к смерти. Петров наконец понимает, что боится потерять сына и Аид возвращает ему ребёнка с того света. И тут же Петров решает, что не надо рисовать комиксы про своих родственников, он интуитивно почувствовал эту связь. И наконец Аид оживляет самого Петрова.
По течению Стикса в мир мёртвых могут пройти только те покойники над которыми были проведены соответствующие обряды. А Аид выкрадывает тело Петрова и не даёт свершится этим обрядам. Задерживает его душу на этом свете. Вместо переправы на тот свет мы видим несколько поездок на троллейбусах. Из первого его выцепил сам Аид и посадил в катафалк с телом возможно самого Петрова, а далее по сути начинает расспрашивать хочет ли тот жить.И Петров очень уклончив в своих ответах, поэтому поездка сильно затягивается. И только в пьяном споре Петров начинает говорить, что нет в гробу никакого покойника и тогда Аид с Цербером подводят душу к телу и воскрешают усопшего. Другая поездка в троллейбусе тоже наталкивает на мысль, что Петров мёртв. Сначала приходит троллейбус битком набитый людьми, а за ним останавливается совершенно пустой троллейбус с тем же номером, но в него никто не садится. Никто в него не садится потому что это не троллейбус, а средство перехода на тот свет и видят его только покойники. Которые и заходят в него дальше, не по погоде одетая женщина с ребёнком и с макияжем а-ля 80ые и так далее. Но из этого троллейбуса Петров сбегает уже сам.
Но интересней мне показался третий вариант прочтения книги. Как его обозвали в сети "юнгианский роман". С Юнгом я знакома крайне поверхностно (потому что его книги ещё больший гриппозный бред, чем "Петровы в гриппе"))). И тем не менее в его книгах психологические комплексы и черты объясняются на архитипах, которые корнями уходят в греческую мифологию. И Сальников не раз намекает на все эти "эдиповые комплексы", "сизифов труд" и т.д. Так вот у Юнга присутствует понятие разделение психики на мужское и женское начала: анима и анимус. И здесь сразу становится понятно почему в романе практически никто никого не называет по именам. Всё очень просто : Петровы это один человек. И тут надо отметить, что и друг Петрова Сергей, это тоже сам Петров. Его амбициозная часть, стремящиеся к неведомым вершинам и презирающая всех вокруг, непризнаный гений писатель, которого Петров самолично пристрелил и уничтожил его творчество. То есть Петров убил в себе писателя. Главного героя зовут Сергей (ясно из слов его матери, про патроны для шипучки "Сережке будет радость"), но он ни разу не говорит, что друг был его тезкой, потому что это был он сам. Поэтому и Петрова-младшего все зовут Петровым-младшим, так делают когда у отца и сына одно имя и опять мы возвращаемся к теме, что Петров и Петров-младший это разные ипостаси одного человека. Даже друзья у них одинаковые очень мелкие тихушные блондины. Так что у Петрова шизофрения и расщепление личности. И вот в таком разрезе книгу читать невероятно интересно. Становится понятно откуда квартира у Петровой в Екатеринбурге, да ещё в том же доме , что и у Петрова (доставшаяся ему от деда ветерана), и такой же планировки и совсем-совсем похожая по антуражу, если Петрова из Татарстана. Как и то почему в обоих домах, что Сергея, что Петрова ступени продавлены посередине как будто по ним таскали тяжёлые трубы. Почему сын Петрова так хочет пойти на ёлку в костюме — это детский не закрытый гештальт Петрова-старшего с костюмом хоккеиста без шлема. У детской части психики Петрова наконец есть костюм и голова к нему.
Ещё одна тревожная тема это мальчик из параллели, который взял коньки и куда-то пропал. Она повторяется на протяжении всей книги и тревожит все ипостаси Петрова. Это тоже сам Петров, которого мать перед ёлкой не пустила к хоккейной коробке, к которой Петрова неуклонно тянуло и это тоже особенный страх той ситуации, которая так и осталась не отыгранной психикой.Возможно в своём детстве Петров всё-таки сбежал из дома с коньками и получил в этот самый момент серьёзную психическую травму и все эти расщепления личности родом оттуда и человек ищет ответ, на вопрос, что же случилось в том прошлом.
Роман "Петровы в гриппе и вокруг него" является образцом романа о человека с диссоциативным расстройством идентичности, при котором идентичность человека не является целой и складывается впечатление, что в теле одного человека сосуществует несколько личностей. Эти части идентичности могут иметь разный гендер, национальности, возраст и умения. И заслуга Сальникова в его романе в том, что это расслоение передано так как его воспринимает сам больной человек изнутри. Вместе с героем мы попадаем в ловушку его болезни и воспринимаем Петровых как отдельных людей. Мне кажется в этом есть некая шедевральность. И здесь следует сделать сноску. Под шедевром производящим сходное впечатление я подразумеваю картину Пикассо "Герника", которая скорее вызывает непритные чувства, но обязательно вызывает эмоции, ужасает и пробирает до мурашек.
no subject
Date: 2021-12-07 07:34 am (UTC)Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: Литература (https://www.livejournal.com/category/literatura?utm_source=frank_comment), Медицина (https://www.livejournal.com/category/medicina?utm_source=frank_comment), Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.