Джонатан Франзен "Свобода"
Jul. 4th, 2024 04:41 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
stihyaАвтор описывает конфликт отцов и детей на политической почве. Время действия начало 2000 годов, когда ещё не было так очевидно, что хрен не слаще редьки. Когда американцы ещё верили, что демократы за свободу и против войны, а войны поддерживаются исключительно республиканцами. Джоуи — сын Уолтера, человека с демократическими взглядами (зелёная и антивоенная повестки, контроль рождаемости и т.д) присоединяется к работе республиканского фонда.
Главная философия капиталистической Америки : «Nothing personal, it's just business» в двух абзацах справедливая, как оказалось чуть позже, для обеих партий.
По пути к больнице Джоуи миновал здание с синими зеркальными стеклами, в котором провел минувшее лето, когда работал в ВЧПИ (“Возрождение частного предпринимательства в Ираке”). Это был филиал “Эл-би-ай”, который получил неконкурентный контракт на приватизацию хлебопекарной промышленности в недавно освобожденном Ираке (прежде она находилась под контролем государства). Шефом Джоуи был флоридец Кенни Бартлс, чуть старше двадцати, с большими связями, который приметил Джоуи годом раньше, когда тот работал в исследовательском центре у отца Дженны и Джонатана. Летняя должность Джоуи в этом центре была одной из пяти, оплачиваемых “Эл-би-ай”, а его обязанности, которые официально назывались “консультационными”, преимущественно состояли в разработке способов, при помощи которых корпорация могла извлечь коммерческую выгоду из американского нашествия в Ирак, и превращении этих “коммерческих возможностей” в аргументы в пользу оккупации. Чтобы вознаградить Джоуи за исследование в области иракской хлебопекарной промышленности, Кенни Бартлс предложил ему полноценную работу в ВЧПИ, в зеленой зоне Багдада. По многочисленным причинам – из-за протестов Конни, предупреждений Джонатана, стремления остаться поближе к Дженне, из страха быть убитым, нежелания бросать дом в Вирджинии и гнетущего ощущения, что Кенни не стоит доверять, – Джоуи отклонил предложение и взамен согласился провести лето в местном офисе ВЧПИ.
Узнав о поступке сына, Уолтер пришел в страшную ярость, и в частности из-за этого Джоуи не решался рассказать родителям о своей женитьбе – и по той же причине пытался постичь меру собственной беспощадности. Он хотел как можно скорее стать как можно богаче и жестче, чтобы никогда больше не нужно было выслушивать отцовскую ругань. Чтобы можно было рассмеяться, пожать плечами и уйти.
UPD: И ещё о разнице взглядов двух партий
Некоторым образом именно несправедливость заставила его (Джоуи) стать республиканцем. Патти (мать) крайне высокомерно относилась к Кэрол и Блейку (соседи ниже по социальной лестнице) и ставила в вину Конни (невеста Джоуи) даже то, что она с ними живет. Патти не сомневалась, что все благоразумные люди, включая Джоуи, имеют сходное суждение о людях, находящихся на более низкой социальной ступени. В республиканцах Джоуи нравилось то, что они не презирали людей так, как либеральные демократы. Они ненавидели либералов, да, но лишь потому, что те начали первые. Их попросту тошнило от безмерной снисходительности сродни той, с которой его мать относилась к Монаганам. За последние два года Джоуи постепенно поменялся местами с Джонатаном (друг из семьи республиканцев) в их политических спорах, особенно по поводу Ирака. Джоуи утверждал, что вторжение было необходимо, чтобы защитить нефтяные интересы Америки и отнять у Саддама оружие массового поражения, тогда как Джонатан, который летом работал сначала в редакции “Хилл”, а потом в “Вашингтон пост”, в надежде сделаться политическим обозревателем, выказывал крайнее недоверие к Фейту, Вулфовицу, Перлу и Чалаби, настаивавшим на войне. Оба с удовольствием поменялись ролями и стали некоторым образом отщепенцами в своих почтенных семействах – Джоуи говорил как отец Джонатана, а Джонатан – как отец Джоуи. Чем сильнее Джоуи хотелось быть рядом с Конни и защищать ее от материнского презрения, тем уютнее ему было в рядах ярых противников снобизма.
Главная философия капиталистической Америки : «Nothing personal, it's just business» в двух абзацах справедливая, как оказалось чуть позже, для обеих партий.
По пути к больнице Джоуи миновал здание с синими зеркальными стеклами, в котором провел минувшее лето, когда работал в ВЧПИ (“Возрождение частного предпринимательства в Ираке”). Это был филиал “Эл-би-ай”, который получил неконкурентный контракт на приватизацию хлебопекарной промышленности в недавно освобожденном Ираке (прежде она находилась под контролем государства). Шефом Джоуи был флоридец Кенни Бартлс, чуть старше двадцати, с большими связями, который приметил Джоуи годом раньше, когда тот работал в исследовательском центре у отца Дженны и Джонатана. Летняя должность Джоуи в этом центре была одной из пяти, оплачиваемых “Эл-би-ай”, а его обязанности, которые официально назывались “консультационными”, преимущественно состояли в разработке способов, при помощи которых корпорация могла извлечь коммерческую выгоду из американского нашествия в Ирак, и превращении этих “коммерческих возможностей” в аргументы в пользу оккупации. Чтобы вознаградить Джоуи за исследование в области иракской хлебопекарной промышленности, Кенни Бартлс предложил ему полноценную работу в ВЧПИ, в зеленой зоне Багдада. По многочисленным причинам – из-за протестов Конни, предупреждений Джонатана, стремления остаться поближе к Дженне, из страха быть убитым, нежелания бросать дом в Вирджинии и гнетущего ощущения, что Кенни не стоит доверять, – Джоуи отклонил предложение и взамен согласился провести лето в местном офисе ВЧПИ.
Узнав о поступке сына, Уолтер пришел в страшную ярость, и в частности из-за этого Джоуи не решался рассказать родителям о своей женитьбе – и по той же причине пытался постичь меру собственной беспощадности. Он хотел как можно скорее стать как можно богаче и жестче, чтобы никогда больше не нужно было выслушивать отцовскую ругань. Чтобы можно было рассмеяться, пожать плечами и уйти.
UPD: И ещё о разнице взглядов двух партий
Некоторым образом именно несправедливость заставила его (Джоуи) стать республиканцем. Патти (мать) крайне высокомерно относилась к Кэрол и Блейку (соседи ниже по социальной лестнице) и ставила в вину Конни (невеста Джоуи) даже то, что она с ними живет. Патти не сомневалась, что все благоразумные люди, включая Джоуи, имеют сходное суждение о людях, находящихся на более низкой социальной ступени. В республиканцах Джоуи нравилось то, что они не презирали людей так, как либеральные демократы. Они ненавидели либералов, да, но лишь потому, что те начали первые. Их попросту тошнило от безмерной снисходительности сродни той, с которой его мать относилась к Монаганам. За последние два года Джоуи постепенно поменялся местами с Джонатаном (друг из семьи республиканцев) в их политических спорах, особенно по поводу Ирака. Джоуи утверждал, что вторжение было необходимо, чтобы защитить нефтяные интересы Америки и отнять у Саддама оружие массового поражения, тогда как Джонатан, который летом работал сначала в редакции “Хилл”, а потом в “Вашингтон пост”, в надежде сделаться политическим обозревателем, выказывал крайнее недоверие к Фейту, Вулфовицу, Перлу и Чалаби, настаивавшим на войне. Оба с удовольствием поменялись ролями и стали некоторым образом отщепенцами в своих почтенных семействах – Джоуи говорил как отец Джонатана, а Джонатан – как отец Джоуи. Чем сильнее Джоуи хотелось быть рядом с Конни и защищать ее от материнского презрения, тем уютнее ему было в рядах ярых противников снобизма.
